Дальний Запад
Так было при контактах нумидийцев и ливийцев (предков современных берберов) с финикийским Карфагеном (в XII—II вв. до н. э.) и древнеримскими завоевателями (II в. до н. э. — V в. н. э.), вандалами и византийцами (в V—VII вв. н. э.). Так было и позже, когда Магриб стал «дальним западом» мусульманского мира, поочередно входя в состав Арабского халифата Омейядов и Аббасидов в VII—IX вв., Кордов-ского эмирата и халифата Фатимидов в X—XI вв., государств Альморавидов и Альмохадов в XI— XIII вв., Меринидов, Хафсидов, Зайянидов и прочих, более мелких династий XIII—XVI вв. В еще большей мере так было в эпоху вхождения Алжира и Туниса в состав Османской империи в XVI—XIX вв., когда культура, быт, политическая жизнь и обычаи магрибинцев испытали особенно сильное влияние Ближнего Востока и Южной Европы.
Все это не могло не наложить печать на духовный мир и национальный характер народов Магриба. В их происхождении, этнической специфике, повседневном быту и культуре много общего. Но различия природных условий и исторических судеб, в том числе длительности европейской колонизации XIX—XX вв. и ее воздействия, определили разницу в темпах эволюции общества. Отразилось это и в своеобразии национальных характеров (при всем их сходстве), в степени модернизации образа жизни различных слоев горожан и сельских жителей, в соотношении традиционного и современного в привычном бытовом укладе того пли иного племени, села, города и даже квартала. Жизнь и духовный мир магрибинцев, как и всех народов, подобны сложной мозаике. Но в зависимости оттого, как на нее посмотреть, какими глазами и с какой степенью желания понять, эта мозаика может либо ничего не сказать равнодушному взору, либо вспыхнуть ярким блеском всех мыслимых цветов и оттенков.