Музей революции
Музей революции расположен в основании недавно воздвигнутого Памятника шахиду («павшему бойцу»). Это три прильнувших друг к другу гигантских каменных лепестка, хорошо видных из разных концов города. Монумент высоко взметнулся над районом Аль-Маданийя, расположенным в. верхней части алжирской столицы. Именно в этом районе, который тогда назывался Кло Саламбье, состоялось в июле 1954 г. совещание 22 руководителей патриотов-подпольщиков, принявших решение о начале вооруженного восстания. С этого восстания в ночь на 1 ноября того же года и началась алжирская революция. Ее преемственность символизируют застывшие у Памятника шахиду статуи — партизана-муджахида с автоматом и бойца Национальной народной армии современного Алжира, высоко поднявшего факел, воплощающий неугасимое пламя революции.
У входа в музей двое часовых, замерших в почетном карауле, видимо, так понравились своей выправкой Шарлю-Роберу Ажерону, что он решил пошутить: «А они — не советские?» Я, естественно, отреагировал, абсолютно гарантировав Ажерону, что перед ним — подлинно алжирские, а не советские солдаты. Надо было видеть изумление моего собеседника, тем более что советского алжироведа он видел вообще впервые в жизни и вовсе не думал встретить его на коллоквиуме.
Мы быстро нашли общий язык. В Алжире и за его пределами Ажерона считают алжироведом номер один. Но даже ему, имеющему доступ к архивам практически всех стран Запада, так и не удалось ознакомиться со многими документами французских властей в Алжире за период алжирской революции: «Они хранятся в Экс-ан-Провансе, но пока закрыты». Этот высокий, мощного сложения, веселый бородач успевает следить за почти всей литературой об Алжире, издающейся в разных странах мира, готовить большое исследование о французском колониализме, читать лекции в Париже, работать в архивах Вашингтона, выступать на коллоквиуме в Алжире (кстати, он очень торопился вернуться во Францию на занятия в университет). И как все талантливые люди, Ажерон очень мягко реагирует на любое с ним несогласие: «Я же не святой Августин!»